Николай Кленов (nikolamsu) wrote,
Николай Кленов
nikolamsu

Categories:
  • Mood:

Русская армия XVII века и её противники: Войско РП


Война – игра богов, «час истины, проба сил для государства» и общества, один из важнейших элементов «эволюционного отбора» для гипер-социального, «политического» вида существ, испытывающего проблемы с функционированием привычных видов «отбора естественного».
Не люблю войну.
Куда больше меня всегда интересовали проблемы политической и социально-экономической истории. Но что делать, если так много деталей этой самой истории можно увидеть и понять в кривом и кровавом зеркале военной истории?
Вот и обсуждавшаяся здесь относительно недавно проблема допетровского развития России XVII века в принципе не может быть разрешена без понимания сути и хода грандиозной войны в Восточной и Северной Европе, в которую реформируемое государство Алексея Михайловича со своей реформируемой армией вступило летом 1654 года.
Эта война, перекроившая весь расклад сил в Восточной Европе, оказалась тяжелым вызовом и уникальной возможностью для одного из наиболее слабых игроков за этим столом – для России.
С основными державами региона – Швецией, Речью Посполитой, Крымским ханством (да и с Гетьманщиной Хмельницкого) – Россия имела трудноразрешимые противоречия, практически исключавшие возможности для стратегических долгосрочных союзов. Только Дания и Империя – что было осознано русской дипломатией еще в XV веке – выглядели перспективными кандидатами в союзники. Но объективные и субъективные проблемы помешали русской дипломатии воплотить эти перспективы в реальность. Так что вопрос о будущем России и Восточной Европы решала на полях сражений новая армия первых Романовых.
Сейчас уже никого, думаю, не удивишь констатацией: на 1654 год действующая армия включала в свой состав 20 солдатских полков (полки Лесли, Гибсона, Яндера, Бутлера, Траферата и т.д. в основном 1653-54 годов формирования) общей численностью порядка 36 500 человек и 6 драгунских полков (Десевиля, де Грона, Фанговена, Эглина, Алента и Корсака) численностью 7038 человек [O. А. Курбатов, Полки солдатского и драгунского строя, существовавшие к началу русско-польской войны 1654-1667 гг. // Единорогъ. Материалы по военной историиВосточной Европы эпохи Средних веков и раннего Нового времени, вып. 2, С.503-510]
Так что почтеннейший Thor был совершенно прав, когда говорил о революционных изменениях в численности, вооружении, формировании русской армии в этот период. Но при этом ни в коем случае нельзя огульно сбрасывать со счетов такую резкую оценку новой русской армии:

«Русская армия, несмотря на все затраты, оставалась в азиатском состоянии-были пушки, были пушкари, были солдаты разных родов, но всё это плохо управлялось, плохо обучалось и воеводы боялись полевого сражения с армиями противника ,даже обладая превосходящими силами».

Полки нового строя, думаю, неплохо выполняли экзерциции весной 1654 года пред царскими очами. «Что ж, остается только посмотреть, так ли хорошо они дерутся, как разворачиваются», – так прокомментировал (в интересных фантазиях мистера Корнуэлла) будущий первый герцог Веллингтон отличную строевую подготовку противостоящих ему частей Маратхской конфедерации. Последуем этому совету, и постараемся определиться со своим мнением, разобрав ход основных сражений и компанией с участием армии Алексея Михайловича.
Ну а суровыми и справедливыми судьями будут вооруженные силы Великого княжества литовского, Короны, Швеции, Крыма, Османской империи и Гетьманщины. В нулевом, нынешнем разделе начинающейся эпопеи мы как раз попробуем кратко обрисовать общественное положение, физическую форму и настроение уважаемых судей. Причем удобным эталоном для нас будет армия Королевства Шведов, Вандалов и Готов, успевшая померяться силами с ведущими державами Европы и подробно описанная в целой серии увлекательных исследований.
Речь Посполитая и Великое княжество литовское в частности первую половину XVII века провели отнюдь не в покое и неге. Именно на этот промежуток времени пришлась целая серия войн с нашей эталонной Швецией за Прибалтику и Москву. Выделим здесь некоторые важные и характерные моменты.
А) Войну 1600-1611 РП вела на несколько фронтов, численный перевес в Ливонских компаниях был, обычно, на стороне шведов. Однако высокие боевые качества польской кавалерии и талант гетмана Ходкевича принесли РП ряд важных побед: под Книпгаузеном, Вейссенштейном, Кирхгольмом, на реке Гауя.

Для примера разберем знаменитое сражение при Кирхгольме, 27 сентября 1605 года. Положение сторон перед этим сражением было весьма «прозрачно»: шведы владели инициативой и преимуществом в численности, а главное – они вели осаду Риги, главного приза в этой войне. Ян-Кароль Ходкевич, Великий гетман литовский, собрал войска Речи Посполитой в таборе под Дерптом и утром 25 сентября вывел их форсированным маршем на Ригу. Двухдневный 80-километровый марш закончился вечером 26 сентября недалеко от Кирхгольма и был сам по себе беспрецедентным для армии на труднопроходимых дорогах Прибалтики, в составе которой были и пехота, и артиллерия.
Шведский король, узнав 26 сентября про подход польско-литовской армии, лично, не считаясь с мнением шведских военачальников, вывел в ночь на 27 сентября почти всё своё войско навстречу Ходкевичу, оставив под Ригой только небольшие силы для поддержания осады. Сильный ночной ливень «удачно» измотал шведскую армию на марше. Так поляки за счет своей мобильности спровоцировали противника на контрмарши непосредственно перед сражением. К полю боя Ходкевич привел порядка 1000 пехоты, 2600 кавалерии, 5 орудий причем основу его сил составляли крылатые гусары из ВКЛ; у Карла IX Шведского было до 2500 кавалерии, 8868 человек пехоты (в том числе более двух тысяч опытных ветеранов), 11 орудий.
Ходкевич, имея меньшие силы, умело использовал «архаичную» степную тактику. Битва началась с атаки польско-литовской кавалерии под командованием Дубровы на шведский левый фланг, с дальнейшим притворным отступлением. Шведы решили, что противник начал отступать и устремили в погоню свою кавалерию, разрушая строй. Это входило в планы Ходкевича, пехота Речи Посполитой открыла огонь, нанеся шведам определённые потери, после чего гусары быстро перегруппировались и устремились на шведские боевые порядки. Шведские мушкетеры смогли сделать только один залп, после чего примерно 300 гусар из роты Винцента Войны вклинились в центр боевых порядков шведской пехоты, сковав основные силы противника.
В это время гусары Дубровы перешли в контратаку, отбросив и частично обратив в бегство шведскую кавалерию. Левое крыло шведов было разгромлено, на правом крыле гусары Сапеги вступили в бой. Карл испугался, и бросил на правое крыло все свои резервы, включая рейтар. В этот критический момент Ходкевич понял, что у шведов не осталось свежих войск, и отправил в бой хоругви Ляцкого, выполнившего обходной манёвр, и разгромившего королевских рейтар. Затем кавалерия Ляцкого обрушилась на шведскую и немецкую пехоту, после чего исход битвы был решён. Шведы и немцы сражались стойко, умирая с оружием в руках. Тех, кто обращался в бегство, настигала легкая кавалерия.
Результаты этой характерной битвы также были весьма характерными: Речь Посполитая удовольствовалась по сути лишь снятием осады с Риги, поскольку не было денег на оплату «военных членских взносов». А золотые шляхетские вольности (ярким примером проявления которых стал рокош Зебжидовского 1606 года) не способствовали наступательной внешней политике РП, не давая переносить войну на чужую территорию, не давая кормить войну войной.

Б) Под русской деревней Клушино в 1610 году в сражении участвовали до 8000 европейских наемников под командованием шведов Горна и Делагарди [Флоря Б. Н., Польско-литовская интервенция в Россию…, М, 2005, С. 166]. Блестяще оправдывавшая себя ранее «голландская тактика острожков», на этот раз была обращена Жолкевским против русских: острог воевод Валуева и Елецкого под Царевым-Займищем за счет очередного стремительного польского марша стал ловушкой для наших передовых сил, позволившей выманить для открытого сражения основные силы боярина князя Д. И. Шуйского. Тяжелый контмарш на выручку гарнизона острога в «самые варные дни» вымотал и русские, и наемные части, и в итоге кавалерийская атака поляков на дворянские сотни обратила последние в бегство. Это в свою очередь спровоцировало серию бунтов и измен среди наемников прямо на поле боя. [Белокуров С. А., Разрядные записи за Смутное время, М., 1907, С. 55; Жолкевский, Начало и успех войны московской, эл. текст; Ю. Видекинд, История десятилетней шведско-московитской войны, М., 2000, С. 123]

В) Но после этих примеров интересно и поучительно разобрать историю целой военной компании в исполнении РП. Возьмем в качестве этого примера компании 1626-29 годов. К этому моменту страшное уже случилось – Корона Польская по сути потеряла Ригу. Но Густав-Адольф, уже готовый увековечить славу шведского оружия на полях Германии, желал большего – его целью стала Пруссия и устье Вислы. После истечения срока очередного перемирия шведский флот во главе с королём в июне 1626 года вошёл в Гданьский залив. Войска шведов, численностью до 8 000 челловек, высадились у города Пиллау и двинулись к Гданьску. Польские прибрежные крепости, встречавшиеся на пути армии Густава II, сдавались почти без боя. После двух дней осады капитулировал Мариенбург. Шведы попытались с ходу взять Гданьск, но недалеко от города их встретили польские войска во главе с королём Сигизмундом III. После упорной битвы (продолжавшейся с 22 до 30 сентября) у деревушки с красивым названием Гнев польская армия отступила.
Во время суровой зимы 1626/1627 годов обе армии страдали от болезней, холода и нехватки провианта. А с наступлением весны поляки под командованием блистательного Станислава Конецпольского (общие силы под командованием которого не превышали 10 000 против почти 20 000 шведов) стремительным ударом окружили шведский отряд, зимовавший в Мариенбурге. Шведы попытались выйти из окружения, но в битве при Чарне (март-апрель 1627) были разгромлены и принуждены к капитуляции. «Партизанская» тактика мобильных отрядов неплохо оправдывала себя, однако огневой мощи полякам в сражениях решительно не хватало.
Это, конечно, не могло не взволновать Густава II Адольфа. Он попытался в ночь с 22 на 23 мая переправить свои войска через реку Вислу, чтобы ударить по городу Гданьску с западной стороны, но поляки с противоположного берега открыли по лодкам шведов артиллерийский огонь, и Густаву II с большими потерями пришлось отступить.
После этого шведская армия попыталась прорвать польскую оборону в Померании, но после кровопролитной битвы под Тчевом, продолжавшейся два дня (7—8 августа 1627 года), армия Густава Адольфа вынуждена была отступить. Выманить Конецпольского (порядка 7 500 человек) под огонь своей пехоты будущему Северному Льву (примерно 10 000) не удалось, а в столкновениях кавалерии удача, естественно, была на стороне ляхов. А в конце ноября 1627 года шведский король Густав II после нескольких поражений на суше решил попытать счастья на море, но про удивительное морское Оливское сражение ув. George_Rooke расскажет лучше, чем я.
После неудачного для шведов 1627 года Густав Адольф провёл широкую мобилизацию среди населения Швеции, собрав армию из 50 000 человек. Польские войска уже к началу 1628 года насчитывали в два раза меньшее количество солдат, чем шведские. К тому же на конец года суммарная задолженность перед наемниками составила более полутора миллионов злотых. [R. Frost, After the Deluge: Poland-Lithuania end the Second North War, P. 23]. Лишь изощренные маневры Конецпольского (тому же Потоцкому у Гужно или Гонсевскому в Ливонии везло куда меньше) и широкое использование «партизанской» тактики позволило Речи Посполитой пройти этот год без особых потерь, хотя ряд важных замков в Пруссии пришлось оставить.
В 1629 году австрийский император Фердинанд II, надеявшийся, что шведская армия надолго увязнет в Польше и не сможет поддержать протестантских князей в Германии, против которых вела тогда войну Австрия, направил польскому королю Сигизмунду III несколько австрийских полков. Узнав об этом, Густав II решил воспрепятствовать соединению союзников, но неудачно: польские и австрийские войска встретили 17 июня 1629 года шведскую армию в битве у села Трстена. 1,300 гусар, 1,200 человек из легких хоругвей при поддержке 2,000 имперских рейтар разбили армию из 4 000 шведских драгун и 5,000 пехотинцев. Снова казачьи хоругви отлично выполнили отвлекающую пляску с лесом, и снова бешеный польский charge снес уже прославленную шведскую пехоту. По ходу дела сам грозный Адольфыч чудом избежал плена.
После поражения под Трстеном Густав II предложил полякам перемирие, которое вскоре и вскоре заключено вблизи Гданьска в померанской деревне Альтмарк. Тем удивительней «препохабные» альтмаркские условия, не только оставившие в руках шведов жемчужину Риги и ряд прусских земель, но и обложившие польскую морскую торговлю немаленьким шведским налогом.
Подведем итог К началу второй трети XVII века армия РП – это, безусловно, европейская армия, вполне конкурентоспособная на боевых полях континента. Польская гусария вообще не имела себе равных на континенте была особенно хороша. А в 1632 году Владислав Ваза продемонстрировал нам наглядно заготовку новой польской армии, куда более сбалансированной, насыщенной пехотой (пехота и драгуны составляли до 67% [см. Пенской В., Великая огнестрельная революция, М., 2010, С. 179]), способной успешно бороться со стойкой и упорной русской пехотой, рассевшейся по острожкам. К тому же РП в теории располагал целой плеядой талантливых и инициативных полководцев. Другими словами:

The term ”crisis” is overused by historians, but it is particularly applicable to the Commowealth’s experience in the aftermath of the Swedish deluge [Frost, P. 12].



Бичом военной системы РП была слабость её нервно-денежной системы и порожденная этой слабостью убийственная мобилизационная несостоятельность. На 1648 год РП располагала следующими «регулярными» силами: 1200 «гвардейцев», 4200 порций на Украине, 6000 реестровых казаков. Но стоит помнить, что эти более чем скромные цифры несколько обманчивы: на это же время один «бешеный князь Ярёма» Вишневецкий содержал регулярное войско из 1500 человек и мог достаточно быстро посадить на коней еще 3000 [J. Wimmer, Wojsko polskie w drugej polowie XVII wieku, Warsaw, 1965, P. 20-1, 35-6].
Эта численность армии мирного времени по тем временам не была чем-то из ряда вон. Но вот нарастить эту численность в разумные сроки мешала специфика политической системы РП: в 1652-54 годах в условиях войны было сорвано два сейма из пяти, и даже принятые сеймами решения о «военных сборах» регулярно бойкотировались! Этого мало – вся та же политическая система РП вела к тому, что талантливые полководцы могли распоряжаться наличными силами Короны и Княжества только в теории. Так, Януш Радзивилл в 1654 году на белорусском направлении располагал 8000 против наступающей русской армады [Wimmer, P. 82-3], да к тому же эти силы княжества оказались разделены между политическими противниками – Радзивиллом и Госевским.
Итак: если бы небывалая небывальщина – например, реальная угроза краха всего государства – вдруг заставила верхи Речи Посполитой прекратить грызню и объединить на время свои организационные, финансовые, военные усилия, то тогда этот опасный для соседей противник превратился бы в противника грозного .

Детали по Первой Северной Войне:
http://rusmilhist.blogspot.ru/search/label/1654-1667%20First%20Northern%20War
Tags: история, русофилия
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 132 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →