Николай Кленов (nikolamsu) wrote,
Николай Кленов
nikolamsu

Categories:
  • Mood:
  • Music:

Два пакта и две битвы

 
 

Приближается очередная условная годовщина двух великих сражений за Москву. Начинается в наших энторнетах очередной этап идеологических «сражений» на полях тех грозных битв. От этих инет-баталий у меня портится настроение, и рождаются безумные идеи.
Так, очередной приступ безудержного славословия в адрес «гениальных советских авторов пакта Молотова-Риббентропа» (кажется, было это дело у г-на Вассермана) заставил меня выступить в том духе, что
авторы пакта Молотова-Риббентропа с советской стороны, конечно, молодцы, однако же, русские авторы пакта Мстиславского-Жолкевского немногим им уступают.
Последовавшая за этим наглым заявлением дискуссия выявила (к моему удивлению) ряд интересных сближений.
1. Идея советских авторов ПМР – выступить в роле мудрой обезьяны на холме, радостно наблюдающей за схваткой империалистических тигров – была хитро-мудра и премного-коварна… Такой коварной может быть разве что сферическая лошадь в вакууме. Но и авторы ПМЖ из числа членов Семибоярщины были не глупее: идея одним дипломатическим ударом остановить опасное внешнее вторжение, решить проблему престолонаследия, укрепить западную границу и заполучить толкового правителя на бумаге выглядит ничуть не хуже идей Сталина и Молотова. Вот только овраги…
2. Критикам ПМР, указывающим на то, что главным практическим итогом этого дипломатического триумфа стало появление вражеских войск на ближних подступах к Москве, обычно отвечают ссылками на «туман войны» и на стоявшую перед советскими властями необходимость принимать решения, исходя из ограниченных и неверных исходных данных. Действительно, сложно было ожидать, что Гитлер ключи к Англии отправится искать на Волгу (а спросить Е. В. Тарле о мотивах наступления Наполеона на Москву было недосуг). Но и Мстиславскому со товарищи неоткуда было взять полную и верную информацию о планах и настроениях контрагентов: на бумаге сделанные предложения выглядели вполне заманчиво для дома Ваза, ну а оценить градус фанатичности пана Сигизмунда из Кремля было довольно сложно. А негативный «моральный эффект» от собственных коварных планов не учитывали всерьез ни авторы ПМР, ни авторы ПМЖ.
3. Многие совершенно справедливо указывают, что под Москву вооруженные силы Рейха привели не дипломатические интриги, а созданное в предвоенные годы оружие под названием «сбалансированная танковая дивизия». Вот только советское запаздывающее развертывание – позволившее танковым группам вермахта проявить себя во всей красе, по частям громя сначала дивизии приграничных округов, потом кадровые дивизии округов внутренних, дивизии военного формирования – было результатом германского успеха и советского провала в разведывательно-дипломатической игре. Кроме того, стоит заметить, что и польские, и литовские части в Москву привел в первую очередь успех военных реформ Стефана Батория, позволивший создать в РП могучее и мобильное ударное оружие прорыва и развития оперативного успеха – тяжелые гусарские хоругви. Органично дополненное сильными легкоконными «казачьими» и «пятигорскими» хоругвями, а также крепкой наемной пехотой, войско Короны и Княжества с триумфом прошло по полям Бычины (1588), Цецоры (1595), Книпгаузена (1601), Вейссенштейна (1604) и Кирхгольма (1605), повергнув армии практически всех соседей. Очередная – клушинская – победа «крылатых гусар» открыла дорогу на Москву.
Платить за ошибки дипломатов и военных стратегов и в XVII, и в XX веке пришлось в отчаянной, героической обороне, важными частями которой и в XVII, и в XX веке была оборона Москвы. И снова мы видим удивительные, невероятные сближения. Описание оборонительного сражения, что вели в 1612 году силы Второго и Первого ополчений выглядит временами как отрывки из работ ув. Д-ра Гильотена (http://dr-guillotin.livejournal.com).
Летом\осенью 1612 года первый удар на Москву наносился (естественно!) по кратчайшему направлению, с Запада. Основную ударную силу наступавших войск великого гетмана литовского Ходкевича составляли мощные (но уже уставшие от бесконечного «русского похода») «танковые дивизии» Хлебовича, Волловича, Конецпольского, Радзивилла, Домбровы, Кишки, Плятемберга, Корфа и Корецкого. Важнейшую вспомогательную роль – роль моторизованных и «шкодных танковых» дивизий – играли татарские и легкоконные хоругви Чаровича, Бохдана, Околовича, Зборовского, Бобовского и Васичиньского. За ударными мобильными группами, занимая и удерживая территорию, наступала венгерская, польская, и (естественно!) немецкая пехота Неверовского, Граевского, Руцкого, Молоцкого. Не обошлось дело без «освободительных» и «повстанческих» армий атаманов Наливайко, Хвостовца и Серого.
Этому наступлению противостояли в первую очередь дворянские отряды Второго ополчения из Смоленска, Дорогобужа, Вязьмы, Нижнего Новгорода, Галича. Вологды, Ярославля, Твери, Кашина, Углича, Дмитрова, Торжка, Старицы, Ржева, Волока Ламского, Клина, Дмитрова и прочих городов Центра и Замосковья под командованием князя Дмитрия Пожарского, князя Лопаты-Пожарского, Федора Левашова, Михаила Самсонова, Василия Туренина, Артемия Измайлова. Отряды эти представляли собой печальный гибрид мехкорпусов приграничных особых военных округов июня 41-го и дивизий послевоенного формирования. Однако именно эти подвижные части выполнили главную работу на первом этапе сражения за Москву: 1 сентября 1612 года они своими упорными, отчаянными контратаками в излучине Москвы-реки выиграли время, задержав до позднего вечера наступления ударных групп противника. Подобным образом контрудары мехкорпусов РККА летом и осенью 1941-го выиграли драгоценные дни и месяцы, отодвинув решающий штурм Москвы на «зимнюю ночь»: «тако брань смертную спускают, тамо убивство велие, тамо же велие низлагание со обою страну бысть» [Из Хронографа Сергея Кубасова].
Летом/осенью 1941-го и 1612-го растянутая оборона «красных» местами не выдерживала. К вечеру 1 сентября 1612 года на правом фланге обороны русских образовался разрыв, выходящий к Арбату, куда и устремились татарские хоругви, действующие на этом направлении. Но здесь их встретил плотный «огненный бой» засевших в развалинах стрельцов-«панфиловцев» – «противотанковых артбригад» Второго ополчения. А в сгущающейся темноте в южный (правый) фланг наступающих ударил через Крымский брод резерв князя Пожарского и казацкие отряды Первого ополчения князя Д. Т. Трубецкого. Первое наступление на Москву было отбито.
Однако это еще не означало окончание сражения. После перегруппировки польские армии начали новое «великое южное наступление» в Замосковречье, где обилие свободного пространства давало возможность «танковым группам» Ходкевича проявить себя во всей красе. Здесь в бою 3 сентября 1612-го «тонкие красные линии» воинов Пожарского и Трубецкого не сумели удержать гусарские хоругви: «сотни и полки все смяша, и втопта в Москву-реку». Да, в 1612, как и в 1942 году, целью «южного наступления» была река. В 1612 , как и в 1942 году, наступление было в метрах от успеха. После того, как венгерская пехота заняла церковь в Ендове, а основные силы гетмана после тяжелого боя добрались до укрепленной церкви святой Екатерины, от победы их отделял всего лишь дом Павлова малый острожек у еще одной церкви – церкви св. Климента, папы римского. Увы, «русские плацдармы, какими бы маленькими и безвредными они не казались, могут в короткое время стать мощными и опасными очагами сопротивления, а затем превратиться в неприступные укрепленные районы… Отсутствие решительности сказывается всегда самым пагубным образом. Опоздание на один час может привести к неудаче любой атаки… может повлечь за собой катастрофу». Меллентин был прав. Ничтожная заминка в развитии наступления Ходкевича привела к тому, что практически уже занятый силами пехоты Граевского и Зборовского острожек у церкви св. Климента был отбит неожиданной атакой вроде бы «безнадежно» бежавшей станицы атамана Сергея Лонского, казаки которой «назад повернули и дружно к острогу подступили».
А затем конные дворянские отряды Второго ополчения под предводительством Кузьмы Минина начали новую атаку через пресловутый Крымский брод, прошли через левофланговую (северную) завесу поляков – как через румынские армии – и вышли в тыл основной группировки Ходкевича. В это же время – около пяти часов пополудни – начали под действием комиссарского пастырского слова возвращаться в бой казачьи станицы Первого ополчения: «обоз всех людей литовских прорвали и запасы захватили». Наступление на Москву – как и в 1942 году – захлебнулось.
В 1940-ых благоприятная общеполитическая обстановка помогла закончить войну победными миром во вражеской столице. В 1610-ых, когда войска «Антанты» попытались занять Мурманск и Дальний Восток стартовые позиции России и внешнеполитическая обстановка были неизмеримо хуже, пришлось довольствоваться сохранением суверенитета.
Ошибки политиков и стратегов были оплачены и закрыты простым и непритязательным человеческим героизмом. Хватит ли у нас сил, если снова придется платить по подобным счетам?
Tags: история, история России, политика
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 45 comments