Николай Кленов (nikolamsu) wrote,
Николай Кленов
nikolamsu

Categories:

Земля наша велика и обильна... Но почему?

 

 
Так получилось, что за этот год я несколько раз спорил по русской колонизации. Каждый раз я работал Кэпом, сообщая совершенно очевидные или широко известные вещи, так что смысла обсуждать здесь эти разговоры я просто не видел. Но нашумевшее выступление Константина Крылова, связанное с историей русских колоний (http://www.apn.ru/publications/article24447.htm#_ftn4), наглядно показало, что собрать очевидности в одно место нужно. Чтобы было куда оперативно послать, услышав ключевые слова:
«Россия заморских колоний не имела и даже не мечтала о них. Более того, когда предприимчивые русские люди (как правило, против воли российского правительства) пытались обустроиться где-нибудь за морем, российское правительство их порыв решительно пресекало… Россия в лице её высшего руководства отпихивалась от заморских владений. Зато огромные силы и средства вбухивались в Польшу, Финляндию, Грузию. Эти необычайно ценные приобретения обошлось России очень дорого, причём во всех смыслах».
«Но русским ни в коем случае нельзя было давать повод почувствовать себя господами над иными народами — наоборот, русские всегда должны были склоняться перед любыми чужаками, а господствовать разве что над другими русскими. Русскому помещику дозволено было иметь русских крепостных, нерусскому — тем более, но вот чтобы русский господствовал над нерусскими, пусть даже над самыми убогими и примитивными — этого было “нельзя давать и понюхать”»
«первым деянием, положившим начало расширению России до её нынешних пределов, было завоевание Сибири. Однако инициатива исходила не от московского правительства. Причиной завоевания было то, что сибирский хан Кучум задел интересы купцов Строгановых, которые снарядили экспедицию Ермака Тимофеевича. Московская власть была буквально втянута в сибирскую авантюру — когда уже стало очевидным, что русские в Сибирь пойдут, под рукой московского царя или без неё. Страх перед созданием Сибирской Руси заставил московских царей войти в дело»
«власть в России всегда осознавала свою отчуждённость от русского народа, и всегда понимала, что любая другая власть была бы более популярна. «Русским ты мил не будешь» — знал за собой любой владыка земли Русской — «разве только насильно»…»

Итак. Как обычно, я соберу свои тривиальные мысли в виде четырех положений. Под катом желающие найдут комментарии и аргументацию к предложенным утверждениям.
1. Россия и русские активно и успешно занимались колонизационными проектами, пусть и не заморскими. Причем не Сибирь, совсем не Сибирь положила начало масштабному расширению России. Об этом часто забывают, но «исконная» южная граница Русского государства и расселения русских еще в XV веке проходила по Оке. Огромные территории Европейской части России, территории Черноземья, Среднего и Нижнего Поволжья, Подонья вошли в состав того, что мы сейчас уверенно называем «Русской землей», лишь в результате такой колонизационной работы. Ошибочные суждения неглупых авторов, вдруг напрочь забывающих о таких «мелочах», лишь ярче подчеркивает основательность проведенной колонизации.
2. Об этом оч-ч-ч-чень часто забывают, но русские формировались и в течение долгого времени существовали как «разделенный народ». Ну а реализовавшееся Русское государство как минимум до XVII века существовало в условиях жесткой конкуренции с другими претендентами на ту же «экологическую нишу»: сперва актуальна была конкуренция за людей между претендентами на роль гегемона Северо-Востока бывшей Руси; затем вышло на первый план противостояние (в том числе и за умы людей) великого князя Московского и всея Руси с великим князем Литовским, Жемойтским и Русским. В этих условиях (особенно имея в противниках таких ярких и сильных людей, как Михаил Ярославич, Ольгерд Гедиминович, Александр Казимирович) было трудновато выжить и выиграть, не добившись серьезной поддержки у значимой части хотя бы «своего» народа.
3. Вся успешная колонизационная работа была плодом совместных усилий и государства, и общества. Уже в середине XIV века, еще сохраняя вассальную зависимость от Джучидов, русские князья (Борис и Дмитрий Константиновичи, князья Нижегородско-Суздальские; Олег Иванович, князь Рязанский; Дмитрий Иванович, князь Московский… да здравствует здоровая конкуренция!) начали тихую, тяжелую, упорную – «хуже вышивания» – борьбу за Мещерские, Мордовские, Тульские и даже Булгарские земли. Убери из этой борьбы хоть упорное движение народа, хоть военную и политическую поддержку государства – и все посыплется.
В том же XIV веке начинается движение государства и народа на Север и Севро-Восток, по путям Великого Новгорода. В XV веке Русское государство и русские стали сильными игроками уже в Поволжье. И, наконец, в середине XVI как бы вдруг, внезапно Русское государство стало доминирующей силой на Волге, а русские начали селиться в среднем и нижнем течении великой реки.
4. Еще ярче все ту же необходимость для успешного освоения земли совместной работы государства и общества демонстрирует нам освоение Сибири.
(а) Походы князей Федора и Семена Курбских (в 1483 и 1499/1500 годах) принесли государству формальную власть над Югрой и укрепили границы осваиваемой пермской земли. Однако реально принести новую землю России и русским эти походы сами по себе не могли.
(б) После того, как короткая дорога за Камень обрела достаточно крепкий тыл, смелый поход Ермака стал реальностью. Но "казаки и люди Строгановых" не справились с работой по колонизации Сибири и были вынуждены покинуть её в 1585 году после смерти Ермака и Ивана Кольца. Регулярная непрерывная колонизация Сибири была начата именно "правительственным" отрядом князя Болховского. Выпавшее из рук князя Семена знамя подхватили Мансуров, Сукин, Мясной, Барятинский, Воейков, под командой которого в Ирменьском сражении 1598 года русские захватили в плен пять сыновей Кучума, перебили большую часть гвардии хана и подорвали его силы.
(в) Ключевую роль в колонизации Западной Сибири сыграли русские крепости (Тюмень, Тобольск, Тара, Березов и другие), которые строились и содержались именно благодаря усилиям "Центра", а не «беглых и гулящих людей».
(г) Южная Сибирь достаточно быстро превратилась в ключевую хлебную базу для всего русского движения на Восток – и удержать эту базу де-факто на территории могущественных степняков Дешт-и-Кипчак без «Сибирской черты», без постоянной поддержки сильного государства было в принципе невозможно.
(д) Имея такую базу, как Южная Сибирь, «безудержное стремление русского элемента» раздвинуло наши границы до берегов Великого Океана.

И, напоследок, стоит отметить, что все мои замечания никак не вредят главному обличительному пафосу исходной статьи. Так что выше были процитированы именно типовые для наших широт ошибки и ментальные белые пятна, а не результаты идеологической возгонки исходного материала. Это и делает данную запись минимально осмысленной и полезной для общества.

А сейчас под катом пойдут обсонования к нагло заявленным тезисам
**************************

[1] Отметим, что термин «колонизация» регулярно применялся к описанию освоения Черноземья и Юга Европейской России и в официальных документах, и в историографии. Вот несколько названий интересных исследований:
Перетяткович Г. Поволжье в XV и XVI веках.(Очерки из истории края и его колонизации). 1877;
Перетяткович Г. Поволжье в XVII и начале XVIII века. (Очерки из истории колонизации края). 1882;
Багалей Д.И. Материалы для истории колонизации и быта Харьковской и отчасти Курской и Воронежской губерний. 1890;
Багалей Д.И. Очерки из истории колонизации степной окраины Московского государства. 1887.
Ну и, конечно, Любавский М. К. Обзор истории русской колонизации с древнейших времён и до ХХ века.

[2a] Рассуждения о вечной-вековечной предельной непопулярности «любого владыки земли Русской» особенно «обидны» на фоне того, что именно популярность среди русских, среди русской знати стала началом, основанием современного Русского государства. Есть серьезные основания считать, что началом реального возвышения Москвы стал переезд на службу к Даниилу Александровичу значительного числа служилых людей из других княжеств, в первую очередь – из бывшей Черниговской земли. В числе тех родов, что активно проголосовали за «власть» ногами были Федор Бяконт (родоначальник Плещеевых и отец такого человека, как митрополит Алексий) и Нестор Рябец, нанесший тяжелое поражение тверичам под Переславлем Залесским [Веселовский С.Б. Исследования по истории класса служилых землевладельцев. М., 1969. С. 211-212,230-231,237-238].
В условиях постоянной конкуренции «за людей» между властными центрами «Русского мира» XIV-XVI веков возможность проголосовать ногами и тем самым определить ход истории представлялась русской знати еще не раз и не два. Такое голосование определило ход гражданской войны в Московском государстве во второй четверти XV века, когда после победы Юрия Галицкого и коломенской ссылки «непопулярного» и слабого «властителя Русской земли»
«Москвичи же вси, князи, и бояре, и воеводы, и дети боярьскые, и дворяне, от мала и до велика, вси поехали на Коломну к великому князю, не повыкли бо служити уделным князем» [ПСРЛ. Т. 23. С. 147; еще см. ПСРЛ. Т. 26. С. 190; Т. 27 (Сокращенные своды конца XV в.) С. 270, 344].
Чуть позже огромную роль играли перемещения русских владетелей через московско-литовскую границу с запада на восток и с востока на запад. Увы, издержки свободной конкуренции властей ожидаемо произвели гнетущее впечатление на современников и потомков.

[2b] Среди прочего в условиях «конкурирующих властей» была невозможна политика «умиротворения окраинных меньшинств за счет «титульного большинства». В XV-XVI веках не было и разговора о том, чтобы, скажем, ограничить раздачу присоединенных «колониальных земель» в поместье русским дворянам. Пример с раздачей земли татар и черемисы после покорения Казанского ханства здесь просто хрестоматиен. Непосредственно после победы 1552 года русские аристократы и русская церковь получили земли хана и его знатнейших мурз. Однако перипетии политической борьбы привели в к появлению в Казанской земле внушительного (не менее 600 человек) десанта высокопоставленных ссыльных спецпереселенцев, чья судьба могла бы стать прообразом будущего «ссыльного» заселения Сибири. Для того, что наделить всех этих людей землями (и тем самым дать послабление истощенной земской казне и утишить их родственников, оставшихся в коренной России) пришлось пустить в раздачу массив земель, «исстари» принадлежащих татарам, чувашам, мордве (10 сел, 28 деревень, многочисленные пустоши – всего более 23 тысяч четвертей пахотной земли только вокруг собственно Казани). Весь этот эксперимент был тогда же зафиксирован в «Книге Казанского уезда новых поместных дач…», «Книге Казанского уезда поместных земель детей боярских казанских старых жильцов…», «Списке с книги писцовой и межевой Свияжского уезда» [ЦГАДА. Фонд 1209, № 643. Л. 239, 247-251, 366-369; № 848. Л. 131-201]. Но очередной политический поворот уже через несколько лет завершил этот неподготовленный колонизационный эксперимент – большинство казанских ссыльных вернулось на родину.
А практически в это же время на другом конце страны проходила раздача завоеванных ливонских земель:
Память дьяка Поместного приказа Якова Андреевича Витовтова, 1578 г.
«велено выписати из вилянского [феллинского] из окладного списка: на колько чети за Яковом за Алексеевым сыном Юшковым велено учинити государева жалованья, поместья, и что ему в тот оклад дано поместья в Вильяне… а поместья зав Яковом в Вильяне … сто двадцать девять чети…
» [Столбцы дел Московских приказов…// Памятники истории Восточной Европы. Источники XV-XVII вв. Т.III. Документы Ливонской войны. М., Варшава, 1988. С. 169-170 и далее].
В то же время права «иноплеменных владельцев» русских сел и городов были на первых порах достаточно жестко ограничены. Характер ограничений демонстрирует шерть, данная в 1508 г. царевичем Абдул-Латифом, сыном казанского хана Ибрагима, при пожаловании города Юрьева:
«мне Абдылъ-Летифу и моимъ уланомъ и княземъ и казакомъ нашимъ, ходя по вашимъ землямъ, не имать и не грабить своею рукою ничего, ни надъ хрестьяниномъ ни надъ какимъ не учинити никаковы силы; а хто учинитъ надъ хрестьянскимъ богомолствомъ, надъ Божиею церковию, каково поругание, или надъ хрестьянствомъ надъ кемъ ни буди учинитъ какову силу, и мне за того за лихого не стояти, по той роте его выдати. А хто его надъ темъ насилствомъ убьетъ, въ томъ вины нетъ, того для мне роты не сложити. … кто почнетъ силою кормъ имати и подводы своею рукою, посолъ ли, не посолъ ли, а кто его надъ темъ убьетъ, в томъ вины нетъ» [Сборник Императорского Русского исторического общества. Т. 95. СПб., 1895. С. 49-51].

[3] Сложно найти то пресловутое начало «расширения русских земель». В качестве сверх-сверх-условного ориентира можно выбрать 1360-ые, которые начались столкновениями с Секиз-беем из-за нижегородских владений за Пьяной, проходили под аккомпанемент ордынско-рязанских столкновений, завершились русским участием в делах Булгарского улуса и перетекли в войну 1377 года по всему «фронту» русского наступления на юг [ПСРЛ Т. 8, С. 13-26; ПСРЛ Т. 15, вып. 1, Стб. 71, 80, 85, 92, 112-113, 116-117, 119-120; ПСРЛ Т. 11, С. 5-6, 9, 19, 21, 24-25, 27-29]. Эти столкновения с Тагаем, Булат-Темиром, Араб-шахом трудно трактовать иначе как схватку за сферы влияния между могущественными кланами в условия общего ослабления Золотой Орды. В итоге мещерские и тульские земли, где уже в середине XIV века было зафиксировано присутствие и русского населения, положили начало нашему колонизационному натиску на Юг и Юго-Восток после столетий отсутпления.

[4] Показательно будет простое перечисление вооруженных столкновений русских в западной Сибири с людьми Дешт-и-Кипчак за сравнительно небольшой промежуток XVII века.
1628 год — взятие Барабинского острожка Когутаем.
1629 год — Кучумович Аблайгирим сжег Мурзин городок.
В 1631 году другие Кучумовичи (Аблай и Девлет-Кирей) раазорили воловсти по Иртышу, а в ответ из Тары на их союзников ходил отряд служилых людей Заболоцкого
1634 год — еще один большой набег Кучумовичей.
1640 — столкновения с киргизами, пленение русскими князя Исеня.
1662-1667 года — башкирское восстание и раззорение западных уездов Сибири...
Ясно, что русская Западная Сибирь держалась во многом благодаря военной поддержке центрального правительства, а Сибирская засечная черта отнюдь не «полагала предел попыткам колонистов и промышленников», как утверждал Ядринцев, а защищала их.
Роль государства в освоении Сибири наглядно демонстрируют и доступные нам данные по демографии этого края в XVII веке. Еще П. Н. Буцинский попытался с цифрами в руках сравнить масштабы "государственной" и "вольной" колонизации Сибири. У автора вышло, что к 1645 году из примерно 8 тысяч русских семей в Западной Сибири к числу "добровольных поселенцев" относилось несколько сотен семей, тогда как только сосланных было более тысячи человек [Буцинский П. Н., Заселение Сибири и быт её первых насельников. Тюмень, 2003. С. 145-169]. Похожие цифры давали и обследования по Центральной и Восточной Сибири: в Красноярском уезде на 1671 год по Бахрушину была 1161 душа мужского полу, из которых 71% — это как раз государевы служилые люди [Бахрушин С. В., Очерки по истории Красноярского уезда в XVII в.// Научные труды. Т.4. М, 1959. С. 80-86].
Tags: история, русофилия
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 69 comments