Николай Кленов (nikolamsu) wrote,
Николай Кленов
nikolamsu

Category:
  • Mood:
  • Music:

«Свержение татарского ига». 1459-1481. Черная магия и её разоблачение.

Введение. Критическая масса мифов разной степени «сусальности» и пакостности, накопившаяся вокруг важнейшего события нашей истории, требует адекватного ответа в виде кратких текстов полемической направленности. Перед вами – попытка создать такой текст.
По идее, введение должно содержать «историографическую часть», т. е. список «трудов», где были сформулированы те самые мифы, о которых идет речь выше. Увы, занявшись классификацией мусора, я быстро понял, что работа эта никогда не придет к концу. Поэтому волевым решением я сам выберу и сформулирую наиболее интересные мифы, решительно наплевав на «авторские права» их создателей. Пусть жалуются в Лигу Сексуальных Реформ.
Миф 1. "Стояние" на Угре положило конец монголо-татарскому игу
Завершение исторического этапа, условно названного «татаро-монгольским игом» -- это процесс, а не событие. Это не результат «озарения» гениального полководца, это не результат «коварного плана» в исполнении великомудрого политика (хотя и полководцы и политики сыграли свою роль). Это – итог огромного страшного труда всей страны в течении многих лет. Однако, обращаясь к источникам, вполне можно выявить основные вехи этого процесса, выявить ключевые события, что продемонстрировали оформившиеся изменения военно-политических отношений в системе Москва-Орда.
1459 год. «Того же лета татарове Сиди Ахметевы, похваляся, на Русь пошли. И князь велики Василеи отпусти противу их к берегу сына своего великого князя Ивана со многими силами. Пришдшим же татаром к берегу, и не перепусти их князь велики, но отбися от них, они же побегоша.…» [ПСРЛ, т. XXVI, Вологодско-Пермская летопись]
Вычленяем ключевые слова: поход татар, похваляся, великий князь Иван… и Берег, то есть берег Оки. Двигаемся далее. Пропускаем несколько малых татарских походов, завершившихся безрезультатно. И вот
30 июля 1472 года гонец приносит весть о походе Ахмата со всей силой на Алексин. Иван III, ставший к тому моменту уже единовластным правителем, выносит ставку свою в Коломну. Ахмат же, потеряв драгоценное время на осаду героического Алексина, упустил возможность для прорыва «берега», что закрывали теперь уже Василий Михайлович Удалой и Юрий Дмитровский. Завершилось же эпопея весьма характерным эпизодом: пущенная дезинформация о готовящемся ударе касимовских татар по обозам ханского войска, заставила потерявшего инициативу Ахмата спешно отступить [ПСРЛ, т. XXV, Московский летописный свод конца XV века] </b>
Как все знакомо, не правда ли. Снова разведка вовремя «вскрывает» планы противника, снова вооруженные силу успевают занять оборону по удобному природному рубежу, снова нерешительные телодвижения противников, снова очевидцы отмечают приличную организацию и вооружение русских армий («железный» строй которых «якоже море колеблющееся, или озеро синющееся»). Не случайно именно с алексинским стоянием ассоциируют обычно прекращение выплаты дани.
Таким образом, стояние на Угре от 1480 года стало лишь ТРЕТЬИМ эпизодом в череде однотипных попыток Ахмата пробить московскую оборону. Не буду утомлять вас подробным изложением канвы событий. Желающие могут напрямую обратиться к повести о стоянии на реке Угре (Софийская вторая летопись)
Но подчеркну: если один раз можно говорить о счастливом случае (или Божьем промысле), что спас вдруг «трусливых московитов», то три однотипных случая заставляют искать некую общую глобальную причину, вдруг превратившую центральные области Московского княжества в запретную зону для татарских набегов.
И причина эта уже фактически названа: создание сильного и многочисленного войска плюс выбор разумной в данный обстоятельствах стратегии обороны по «берегу».
Причем оборонительная стратегия по защите «берега» была органично дополнена жестокой стратегией опустошительных рейдов вглубь территории противника. Особо важную роль эта стратегия «встречного пала» сыграла в схватке на восточных границах Москвы, лишенных удобных оборонительных рубежей, но предоставляющих прекрасную возможность для действий наступательных.
Если во время нашей первой Смуты инициатива здесь ожидаемо принадлежала новорожденному Казанскому Ханству, то со временем ситуация стала меняться. В 1439 г. Улу-Мухаммедом, первым ханом казанским, был свершен поход на Москву “со многими силами”. В 1444 г. он же идет на Нижний Новгород и Муром. В 1445 г. отряды сыновей Улу-Мухаммеда – Махмутека и Якуба – разгромили у Суздаля войско великого князя московского Василия II, взяли его в плен и доставили в Курмыш, где продержали почти два месяца, и отпустили его с условием выплаты большого выкупа (по разным сведениям, от 25 тысяч до 200 тысяч рублей). В 1446–1447 гг. ханом Махмутеком были совершены два похода на Русь. В 1462 г. татары и марийцы совершили поход на Устюжский уезд. В 1467 году Ибрагим совершил нападение на Галич. В набеге участвовали и луговые марийцы… Но с этого же 1467 года начинается череда масштабных московских походов на Казань, сочетавшихся с разорительными «лесными» и «речными» рейдами. 6 декабря 1467 года «князь велики Иван послал на Черемису князя Семена Романовича, а с ним многых детеи боярьских, дворъ свои, и совокупившеся вси поидоша из Галича на Николин день декабря 6, и поидоша лесы без пути, а зима была велми студена… и повоеваша всю ту землю, а Досталь пожгоша, а до Казани один день не доходили и, возвратишеся, приидоша к великому князю все поздорову» [ПСРЛ, т. XII, Никоновская летопись] И заработала машина войны… Именно создание этой рационально используемой военной машины и стало во второй половине 15 века завершением той специфической системы русско-ордынских отношений, что историки называют «татаро-монгольским игом». Теперь Москва и Орда поменялись ролями: Москва стала практически недоступной для военного воздействия практически любой орды, сохранив за собой возможность регулярно разорять земли противника. И именно этот процесс изменения военного статус-кво можно назвать «освобождением от татро-монгольского ига», а никак не локальные степные схватки и даже не изменение политических конфигураций на просторах Степи.
Миф 2. Да ничего особенного в 1480 году не случилось. Постояли – и разбежались.
Разоблачая Миф №1, не стоит впадать в крайности и отрицать значение так запомнившегося нашим предкам 1480 года. Да, в этот год не произошло освобождения от «ига». Зато в этот год формирование эффективной защиты от воздействий Степи вполне могло быть приостановлено. И чтобы увидеть, насколько реальна была такая опасность, обязательно нужно отойти от берегов Угры и представить себе весь клубок восточноевропейской политики.
И вот тогда мы с удивлением увидим, что как раз летом 1480 года формирующаяся Россия была на грани очередной тяжелой смуты. И, что естественно, именно возникновение нового государства и спровоцировало эту смуту: «А нынеча [князь велики Иван] и зде силу чинит… уже ни за бояре почел братью свою; а духовные отца своего забыл,… ни докончания, на чем кончали после отца своего.» [ПСРЛ, т. VI, Софийская вторая летопись] Так жаловался Андрею Углицкому на сурового старшего брата удельный князь Борис Волоцкий. И жалобами дело не ограничивалось. Зимой 1480 года в феврале месяце Андрей и Борис подняли самый настоящий мятеж. Загоняя коней, великий князь успел занять столицу, а мятежники «поидоша изо Ржевы со княинями и детми, и бояре их и дети боярские лучшие и с женами… вверх по Волге к новгородским волостем» [ПСРЛ, т. VI, Софийская вторая летопись] . От Селигера же этот странный обоз вышел к Великим Лукам, к границе с Литвой. Так на сцене появился новый (и очень важный) персонаж: из Великих Лук мятежники отправили послов к королю польскому и великому князю литовскому Казимиру IV. О результате посольства можно судить по тому, что семьи Андрея и Бориса оказались в литовском Витебске. И в сложившейся ситуации, когда на литовской границе стояли довольно сильные мятежные дружины, когда внутренние мятежники совершенно явно могли рассчитывать на поддержку могущественного западного соседа, когда «все людие быша в страсе велице от братии его (Ивана III), все грады быша во осадех» – «того же лета злоименитый царь Ахмат Большия орды по совету братьи великого князя, князя Андрея и Бориса, поиде на православное христьянство, на Русь» [ПСРЛ, т. XXV, Московский летописный свод конца XV века]. Поражение московского войска на Оке или Угре (равно как и прорыв Ахмата в центральные русские области) могло стать, как в 1445 году, началом полномасштабной внутренней Смуты. Крупное сражение могло подорвать военные силы Москвы и оставить её беззащитной перед возможным наступлением Литвы. Опасность угрожала Москве с трех сторон. От Мценска к Калуге двигался Ахмат-хан с татарами. Удельные князья могли в любой момент подойти из Великих Лук. Королю Казимиру принадлежала Вязьма, и его войска могли достичь Москвы за несколько дней. (Р.Г.Скрынников. У истоков самодержавия). (Вернадский и Базилевич в общую «кучу» кидают и нападение ливонцев на Псков…) Никогда Штирлиц не был так близко к провалу… И лишь целая серия удачных «непрямых действий» помогла Ивану Великому переломить ситуацию. Вернувшись 30 сентября от Угры, куда переместился центр противостояния, Иван сумел решить главную задачу – договорился с братьями, обменяв Можайск на выступление их дружин к Угре, чем кардинально изменил ситуацию на «политической доске». А после того, как в тылах Ахмата и Казимира сработали любовно заготовленные «взрывные устройства», нужно было уже очень постараться, чтобы упустить победу.
Так не будем поддаваться на усилия мифотворцев, сводящих всю страшную паутину событий 1480 года к лишь одному ( пусть важному) узлу – «стоянию» на малой речке Угре.
Миф 3. Топтание «басмы».
Нужно сразу честно признать, что эта забавная история, воспетая писателями и художниками, все же возникла не на пустом месте. «Царь же Ахмат восприят царство Златыя Орды по отце своем Зелетисалтане царе и посла к великому князю Ивану к Москве послы своя, по старому обычаю отец своих, с басмою, просити дани и оброков за прошлая лета. Великий же князь ни мало не убояся страха царева, но, приим басму, лице его, и плевав на ню, и излама ея, на землю поверже и потоптан огама своима, а гордых послов его изобити всех повеле… единого же отпусти жива, носящее весть ко царю, глаголя: «да яко же сотворих послом твоим, тако же имам тобе сотворити»… » [ПСРЛ, т. XIX, История о Казанском Царстве (Казанский летописец)]. Беда в том, что подобное сообщение носит уникальный характер и противоречит целому ряду других источников. Нет оснований полагать, что Иван, занятый новгородскими делами и разборками с братьями вдруг решился бы на такой героический и идиотский шаг в самый неподходящий для себя момент. И тем более сложно согласовать это сообщение об убийстве послов с достоверными сведениями о сложных переговорах между Ахматом и Иваном летом и осенью 1480 года. Наконец, стоит отметить, что ханская басма (пайцза) не имела (насколько нам известно) изображений ханского лица. Таким образом, верить этому сообщению Казанского летописца можно лишь при очень большом желании. Что, согласитесь, попахивает мифотворчеством.
Миф 4. Трусливое бегство.
Разбираться с этим мифом мне хотелось менее всего. Мне просто не слишком интересна эта тема, целиком уводящая нас в область допущений, истолкований, интерпретаций. Но жизнь требует…
Поэтому все же отмечу следующие очевидные факты. Ни московские, ни «независимые» летописцы, ни достопочтенный епископ Вассиан не располагали качественными машинками для чтения княжеских мыслей. Анализ передвижений Ивана вполне позволяет обойтись при объяснении его передвижений лишь соображениями «оперативной необходимости», не прибегая к психологическим изыскам. Так, например, возвращение в Москву 30 сентября совершенно явно связано с напряженным заключительным этапом переговоров с мятежниками. Попытки отозвать с Угры Ивана Молодого вообще не могут быть внятно объяснены в версии «трусливого московита», зато вполне могут быть поняты с учетом межфракционной борьбы в верхах между «патриотической» и «осторожной» партиями. (В свое время сам факт длительного существования легальных оппозиционных «партий» внутри явной автократии произвел на меня сильное впечатление.)
Наконец, стоит очень осторожно относиться к столь любимой многими вольной интерпретации текстов «независимых» летописных сводов, что весьма опрометчиво полагаются вдруг истиной в последней инстанции. Очень рекомендую здесь ознакомиться с анализом этих источников в исполнении Р. Г. Скрынникова, продемонстрировавшего их связь с упомянутыми выше «оппозиционерами», близкими к Ивану Молодому и Дмитрию Ивановичу (см. Р. Г. Скрынников, «Иван III»). Тем более что «независимый» летописец и сам не очень твердо стоит на своей правде: «И яко бысть на посаде у града Москвы, ту же граждане ношахуся въ городъ въ осаду, узрѣша князя великого и стужиша, начаша князю великому, обестужився, глаголати и извѣты класти, ркуще: «Егда ты, государь князь великый, надъ нами княжишь в кротости и в тихости, тогда насъ много въ безлѣпице продаешь. А нынеча, самъ разгнѣвивъ царя, выхода ему не плативъ, насъ выдаешь царю и татаромъ». … » [ПСРЛ, т. VI, Софийская вторая летопись].
Попытки привязать «изветы», обвиняющие Ивана III в трусости, к общим рассуждениям о характере этого правителя также лишены оснований. Да, Иван Великий был вдохновителем и организатором целого ряда масштабных военных походов, при этом самолично довольно редко управлял войсками. С другой стороны, когда перед молодым тогда еще наследником встала реальная задача по отражению Орды от берега, никаких признаков трусости мы найти не можем. Да и позднее в случае нужды великий князь не боялся, скажем, лично участвовать в борьбе с жестокими московскими пожарами, хотя вероятность получить горячим бревном по венценосной голове ничуть не меньше, чем вероятность попасть под шальную татарскую стрелу. К тому же бревно не знает ничего о выкупе за княжескую особу, тогда как на поле битвы в то время великий князь рисковал почти исключительно государственной казной. Никаких однозначных выводов о личной храбрости/трусости Ивана Великого по имеющимся у нас объективным данным сделать нельзя, обращение к прецедентам никак не помогает решить нашу основную проблему. Таким образом я снова вынужден констатировать: верить в «трусливого московита» можно, но только если очень хочется в это верить.
Миф 5. Менгли-Гирей, истинный освободитель Московии от власти Золотой Орды.
Теперь настало время поподробнее разобраться с Крымом и московско-крымскими отношениями.
Начнем с того, что отметим действительно важную роль Крымского Ханства в построениях московской политики. В 1480 году Менгли-Гирей действительно провел малую демонстрацию против короля Казимира. «Тогда бо воева Минли Гиреи царь Крымскыи королеву землю Подольскую, служа великому князю» [ПСРЛ, т. XXV, Московский летописный свод конца XV века]. Однако же собственно Батыев Юрт разоряли, отвлекая Ахмата от Угры, совсем другие люди. Это делал отправленный великим князем по Волге большой отряд Василия Ивановича Ноздроватого Звенигородского и Нур-Довлата Городецкого: «И прибегоша вестницы к царю Ахмату, яко Русь орду его розплениша. И скоро в том часе царь от реки Угры назад обратися бежати, никоея пакости земли наша не учинив.» [ПСРЛ, т. XIX, История о Казанском Царстве (Казанский летописец)]
И убили Ахмата, окончательно выведя Большую Орду из большой игры, отнюдь не крымчаки, а ногаи: «И приидоша ногаи… по московском воинстве и тии тако же остатки ордынския погубиша и юрт царев разориша… Ту же и самого царя уби шурин его Янъгурчеи мурза… И тако скончашася царие Ординстии, и таковым Божиим промыслом погибе царство и власть великия орды Златыя…» [ПСРЛ, т. XIX, История о Казанском Царстве (Казанский летописец) http://hbar.phys.msu.ru/gorm/chrons/kazan.htm ]
Ну а Менгли-Гирей? Этот «хозяин» Ивана III не контролировал не то что далекую и могущественную Москву, но даже крымский полуостров и прилегающие степи. Так, Менгли-Гирея дважды вообще изгоняли из Крыма на немалый срок. В 1475 году это сделал наш старый знакомый Ахмат. Вернуться же Менгли-Гирей смог лишь в конце 1478 года, опираясь на поддержку Мухаммеда II Завоевателя [Базилевич К. В. Внешняя политика Русского централизованного государства. Вторая половина XV века]. Но в 1485 году братья Ахматовичи сумели захватить Крым. Как признавался сам Менгли-Гирей в письме к Ивану: «В ту пору пришла на нас скорбь велика, и мы тогды …свои есмя животы пометали…» [Памятники дипломатических сношений Московского государства с Крымскою и Ногайскою ордами и с Турцией. Т. 1] А вообще же затяжная война Крымской Орды с остатками Орды Большой продолжалась, действительно, вплоть до 1502 года. Вот только дико полагать, что хоть от кого-то из изнуренных борьбой соперников могла зависеть Москва. Иван III, кстати, посылал летучие отряды на Волжскую Орду, о чем регулярно извещал союзника [Памятники дипломатических сношений Московского государства с Крымскою и Ногайскою ордами и с Турцией. Т. 1].
Не удивительно, что за это время тон писем Ивана в Крым резко изменился. Если в первых грамотах Иван называет адресата «вольным царем», подобно ханам Золотой Орды, то позднее – всего лишь «вольным человеком». Почувствовав свою силу, Иван не раболепствует не то что перед Менгли-Гиреем, но даже и перед Баязидом. Вот выдержка из наказа к отправленному в Стамбул послу Плещееву: «Первое, пришед, поклон правити стоя, а на колени не садитися…» [Памятники дипломатических сношений Московского государства с Крымскою и Ногайскою ордами и с Турцией. Т. 1]
Но даже в ранних осторожных шертных грамотах московский великий князь и крымский хан названы «братьями», что подчеркивает их равный статус. «Весною в 1502 году Менгли-Гирей внезапным нападением сокрушил оные, рассыпал, истребил или взял в плен изнуренные голодом толпы, которые еще скитались с Шиг-Ахметом; прогнал его в отдаленные степи Ногайские и торжественно известил Иоанна, что древняя Большая Орда уже не существует. "Улусы злодея нашего в руке моей, - говорил он Ивану III, - а ты, брат любезный, слыша столь добрые вести, ликуй и радуйся!"» [Н.М. Карамзин "История...", том VI]
Ну и стоит сказать несколько слов о поминках для хана и ханских ярлыках, раз уж этот вопрос так беспокоит в наше время всю прогрессивную общественность.
Для начала отметим, что поминки и дары (весьма богатые) присылал и Менгли-Гирей Ивану. Чего стоят только дискос и потир Софийского храма? Стоит ли из этого факта делать глобальный вывод о зависимости Крыма от Москвы? Вопрос риторический.
Важнее подчеркнуть, что необходимость задабривать и подкупать опасного соседа, способного вывести в поле немало легковооруженных всадников, осознавали практически все государства Восточной Европы.
Так, известно о следующих ярлыках, полученных правителями Великого Княжества Литовского в 14-16 веках:
Ярлык Абдуллы (Мамая) Ольгерду (1362)
Ярлык Тохтамыша Ягайле (1392-1393)
Ярлык Тохтамыша Витовту (1397-1398)
Ярлык Хаджи-Гирея Витовту
Ярлык Улуг-Мухаммеда Свидригайле (1431)
Ярлык Хаджи-Гирея Сигизмунду Кейстутьевичу
Ярлык Хаджи-Гирея Казимиру (1461)
Ярлык Нур-Девлета Казимиру (1466)
Ярлык Менгли-Гирея Казимиру (1472)
Ярлык Менгли-Гирея Сигизмунду I (1507)
Ярлыки Менгли-Гирея Сигизмунду I (1514)
Ярлык Мухаммед-Гирея Сигизмунду I (1520)
Ярлык Сагип-Гирея Сигизмунду I (1535)
Ярлык Сагип-Гирея Сигизмунду I (1540)
Ярлык Девлет-Гирея Сигизмунду II (1560)
(http://aquilaaquilonis.livejournal.com/10563.html#cutid1; http://aquilaaquilonis.livejournal.com/10821.html#cutid1 )
Более чем достаточно информации о богатых выплатах правителей ВКЛ и позднее РП крымским ханам. Будем ли мы вслед за ув. Aquilaaquilonis говорить о зависимости ВКЛ и РП от Крымского Ханства? Я бы был в этом вопросе крайне осторожным. Поминки не означают еще зависимости внешней и внутренней политики государства от воли иноземного владыки, как, например, выплаченный Францией или Германией выкуп сомалийским пиратам не делает эти европейские государства вассалами африканских разбойников. Таким образом, расхожие утверждения о «зависимости» Москвы от Крыма и о какой-то невероятной роли Менгли-Гирея в нашей истории следует считать очередным примером утомившего всех вокруг мифотворчества.

P. S. И как всегда крайне приветствуются любые замечания, уточнения, дополнения.
Если кое-кого из френдов эта дилетантщина подвигнет на написание настоящей работы, закрывающей эту тему, то я буду этому только рад.
Tags: история, русофилия
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 46 comments