April 8th, 2010

Перспективы военного переворота в России.

Встретил следующий прогноз на животрепещущую (в связи с киргизскими событиями) тему в исполнении некоего Р. Вахитова:
  • Казалось бы, для власть предержащих в современной России угроза такого переворота вполне реальна.
    Однако автор этих строк убежден, что никакого военного переворота в России все же не будет

  • Дело в том, что в отечественной истории таковых примеров практически не имеется. Попытки военных переворотов у нас вообще были редки, и все они носили какой-то ущербный характер и кончались совершенно позорным образом. Мы не будем уходить в историю слишком далеко – скажем, в эпоху стрелецкого бунта. Начнем с 1825 года ( Ага! - Н. К.)

  • Если мы рассмотрим тот же промежуток истории, но не России, а Латинской Америки, то мы встретим совершено иную картину. Там за последние 150 лет было совершено около 550 (!) только удавшихся военных переворотов

  • В чем же дело? Почему в России перевороты кончаются так бесславно, а в Латинской Америке один удачный переворот следует за другим? Думаем, все дело в отношении общества к армии и вообще к войне и к военным. Россия возникла и существовала вплоть до ХХ века как цивилизация преимущественно крестьянская. Оседлые и крестьянские народы, в отличие от народов кочевых, войну воспринимают как бедствие, как нарушение нормального ритма жизни, и оправдывают войну лишь, если она направлена на самозащиту (совсем иное дело – кочевники (викинги, арабы, монголы), для них война – дело доблести и способ обогатиться, они презирают спокойную и безбедную жизнь). История России, правда, изобилует войнами, но в большинстве своем – это войны, в которых русские защищались от агрессивных соседей, напавших первыми – от немцев, монгол, французов и т.д. ( Аж прослезился! - Н. К.) Армия в России всегда была сильна опорой на государство, а не на народ, если эта армия выступает против политического руководства государства, как в случае с военным переворотом, она оказывается без почвы под ногами.
    Иная ситуация в Латинской Америке. Государства Иберо-Америки возникли на основе государств конкистадоров – этих номадов-завоевателей Нового времени. Можно сказать, что у латиноамериканцев в крови «дух войны».

  • http://palmira.livejournal.com/1325252.html?view=5801156#t5801156
    *******************************************************************************
    Основной вывод из всех этих странных построений кажется мне верным.
    И по неясным причинам решил все же сформулировать более адекватные аргументы в пользу маловероятности успешного военного переворота в России. Тема эта явно «не моя», поэтому все аргументы представляют собой слегка подработанное изложение некоторых выводов интересного исследования И. В. Волковой «Русская армия в русской истории».
    Кратко сформулировать выводы этой работы не слишком просто: труд объемен и задевает очень большое количество интересных сюжетов. Однако применительно к теме военных переворотов в русской истории можно выделить следующие разумные мысли.
    1. Военная организация и военные технологии в модернизации первой четверти XVIII века.
    В ходе реформ Петра I в период резкого ужесточения сословной парадигмы и режима крепостного права привлечение к выполнению воинского долга на общих основаниях разнородных элементов оказалось важнейшей новацией в жизни всего общества. Открыв реальную возможность для выходцев из социальных низов наравне с первым сословием достигать высоких чинов и рангов, Петр I создал образец вознаграждения по заслугам. А жестокое подавление гражданского общества и сверхжесткие ( приближающиеся к массовому террору - Н. К.) наказания за «ненадлежащее» исполнение воинской службы создало в военных структурах своеобразное «поле напряженности» и социальный лифт, в котором кристаллизовались и поднимались наверх таланты и пассионарии.
    Вместе с этим военная машина превратилась в инструмент власти по управлению процессами модернизации на всех уровнях государственного аппарата и общественного организма. В стране сформировался де-факто «оккупационная» модель управления, после того, как на вечные квартиры были размещены «126 разнузданных полицейских команд, разбросанных… среди запуганного населения» (В. О. Ключевской, Соч., т. 4, М. 1958, с. 167), а нормы существования военно-служилого корпуса были перенесены на гражданское население и гражданскую бюрократию. Одновременно, военная машина стала и источником воздействия на привычки, социально-бытовой уклад и систему знаний о мире для крестьянских сообществ.
    2. Дворцовые перевороты XVIII века.
    Многочисленные успешные военные перевороты XVIII века ( походя полностью разбивающие всю аргументацию Вахитова, апеллирующую к мифическому «русскому миролюбивому характеру» - Н. К.) стали по И. Волковой следствием сложившейся в ходе петровских реформ ситуации, когда
    (а) баланс социальных сил в обществе разрушен поднимающимся абсолютизмом, обратившимся к новым социальным опорам и каналам вертикальной мобильности, наиболее концентрированным выражением которых стали армия и гвардия;
    (б) государство и общество, общество и армия не расчленены, причем преобладает этакратическая стратификация, при которой социальное положение человека определяется его местом в иерархии власти, что неизбежно направляет напор восходящих политических сил к вершине власти;
    (в) процесс продвижения в столь в упомянутой иерархии слабо регламентирован, отсутствуют медиаторские структуры и процедуры разрешения межгрупповых противоречий.
    Все это делало перевороты естественной формой политической борьбы, а участие армии в заговорах обуславливалось зыбкостью, неустойчивостью границ между военным и гражданскими сегментами российского социума.
    3. Изменение отношений в треугольнике армия-власть-общество в ходе капиталистической «перестройки» XIX века.
    Поражение декабристов и великие реформы Александра II ознаменовали собой радикальное изменение роли армии в обществе. Причем это изменение стало результатом сознательного курса на вытеснение из высших правительственных сфер военного влияния, формирования новых «невоенных» каналов связи власти и общества. Призывная модель с многочисленными изъятиями и льготами для высших слоев общества привела к формированию серьезных разделительных границ между офицерством и солдатской массой, между армией и обществом. Призывная армия не превратилась в механизм превращения гетерогенного общества в нацию граждан, не способствовала повышению репутации армии в обществе. Символическим итогом этого курса стало проанализированное Волковой поведение армии в 1917 году, когда военное командование, поучаствовав в свержении царского режима, не смогло контролировать подчиненную солдатскую массу и быстро уступило инициативу гражданской политической элите.
    Легко заметить, что многие особенности в положении российской армии, сформировавшиеся в XIX веке, сохраняются и до сегодняшнего дня.
    Таким образом, можно заключить, что
    военный переворот в современной России невозможен не в силу «в силу особенностей психологии русского народа», а из-за (1) слабости связей между обществом и армией; (2) слабости связей между профессиональным офицерство и призывным контингентом вооруженных сил.